Кэртиана. Шар Судеб.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кэртиана. Шар Судеб. » Память » Будущий соберано и не менее будущий адмирал. Знакомство.


Будущий соберано и не менее будущий адмирал. Знакомство.

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

1. Название эпизода:
Будущий соберано и не менее будущий адмирал. Знакомство.
2. Время действия:
18 лет назад.
3. Место действия:
Бухта Алвасете.
4. Участники:
Рокэ Алва, Рамон Альмейда.
5. Краткое описание:
Флагман талигойского флота причаливает к бухте Алвасете. Соберано Алваро Алва устраивает смотр команде корабля, который на самом деле является всего лишь поводом для дружеской попойки тет-а-тет в капитанской каюте. Моряки и кеналлийцы, не желая отставать от начальства, устраивают праздник прямо на палубе. Вместе с Алваро на флагман прибыл его младший сын, Росио. Не сошел на берег и порученец альмиранте, офицер Рамон Альмейда.

0

2

Рамон никогда не числился среди записных шутников, балагуров и прочих душ компаний, но и не бежал от веселья, тем более в компании родной флагманской команды. Ко всему прочему, альмиранте отпустил Альмейду на все четыре стороны - соберано и его главный адмирал сочли, что вполне могут и сами себе наливать вино. Они удалились в кают-компанию, на палубе тоже времени не теряли. Начинало смеркаться, поэтому готовили масляные лампы, несколько человек уже достали непонятно откуда музыкальные инструменты, на корабль поднялись и присоединились к гулякам кеналлийцы из свиты Алваро Алвы. Рамон собственноручно помог выкатить несколько бочек вина - с такими сильными руками и плечами, ему, право, было несложно. С кубрика доносились чарующие запахи - жарили мясо.
Нацедив себе кружку вина и воспользовавшись затишьем перед гуляньем, Альмейда отошел от большой шумной компании и оперся локтями о борт. Для разнообразия он смотрел не на море, а на сушу и редкие уютные береговые огоньки. Только волны могли увидеть весьма редкое зрелище - молодой человек улыбался. А почему бы и нет? Ему было хорошо.

+1

3

Полгода обучения в Лаик остались в прошлом, как тоскливый и кошмарный сон. Однако  расслабиться возможности не представлялось. Первый маршал обучал единственного, теперь, сына жестко и требовал многого за короткие сроки. Росио не перечил отцу – тренировки и другие занятия отвлекали от ненужных мыслей и воспоминаний. Но все же иногда хотелось сделать хоть небольшую передышку. Прибытие флагмана талигского флота к берегу Алвасете дало, наконец, такую передышку. Поэтому Росио был рад, словно мальчишка, вырвавшийся из-под надзора строгого ментора.
Как любой мальчишка в Кэнналоа будущий герцог Алва  знал море не хуже земли. И все же прибытие флагмана – событие не из каждодневных, а потому, интересных. Так что известие о том, что он будет сопровождать отца, юноша воспринял с большим воодушевлением.
Поднявшись на борт, молодой кэнналиец с жадным любопытством осматривался вокруг – бывать на подобных кораблях ему еще не приходилось. Поначалу матросы и офицеры вытягивались перед Первым маршалом, когда он проходил мимо них, но вскоре атмосфера стала более непринужденной – морякам нет нужды в церемониях.
-Можешь поразвлечься. – Бросил Первый маршал сыну, добравшись, наконец до адмирала и от души хлопнув того по раскрытой ладони.
Росио как ветром сдуло еще до того момента, как закрылась дверь каюты за сухопутным и морским начальством.
Кругом, словно вода в котле, вскипали признаки начинающегося веселья. Вино, музыка и угощения были уже наготове, не хватало только  хорошеньких женщин. Впрочем, наверняка, и за этим дело долго не станет. Но это уж потом.
Пробираясь между группами народа, прислушиваясь к резковатым, но мелодичным и берущим за душу, переборам гитары, Росио краем глаза уловил одинокую фигуру, стоящую у борта. Острый синий взгляд сразу определил, что этот человек – не из тех, кто прибыл вместе с Первым маршалом. Не кэнналиец.
- Неужели будущий альмиранте заскучал настолько, что обратил свой взор с морского праздника на еще более скучный берег? – Ослепительно улыбнувшись, юноша подошел к стоящему человеку и с интересом поглядел на него. А определил верно – марикъяре. А как говорят марикъяре – нет того юнги, что не мечтает стать адмиралом. К тому же, этот моряк  по возрасту уже перешагнул тот порог, когда  бегают в юнгах.
- Росио!
Кэнналиец обернулся на зов, махнул рукой высокому статному  человеку.
- Иду.  – Однако остался стоять рядом таинственным гордым одиночкой.

0

4

Поняв, что обращаются к нему, Рамон обернулся. Сумерки сгущались, но все же было еще не настолько темно, чтобы не разглядеть лиц. Поэтому сына соберано Альмейда узнал сразу. Как следует приветствовать людей такого положения, он толком не знал. С одной стороны, вроде как благородная особа. С другой - у них тут сейчас праздник, обстановка самая что ни на есть свойская. К тому же, на флоте привыкли судить о людях по делам, а не по всяким там титулам. Так что Рамон в конце концов нет причины относиться к Росио Алва как-то особо.
Тебе земля кажется скучной и привычной, потому что ты там живешь. Я там бываю не настолько часто, можно и посмотреть.
Впрочем, мысли свои Рамон как всегда оставил при себе. Он предпочел просто пожать плечами, мол, всякое случается, и протянуть Росио кружку вина.
- Рамон Альмейда. Рад приветствовать Вас на флагмане.
Он снова оперся о борт, теперь уже спиной. На палубе тем временем уже заканчивали с приготовлениями. Не дожидаясь какой-то конкретной отмашки, люди вовсю цедили себе вино из бочек, кок притащил мясо на вертеле, не доверив столь важное дело юнгам, несколько моряков горячо спорило о том, нужны ли им сегодня вечером женщины. Кто-то настаивал на дамах, кто-то говорил, что они, наоборот, только все испортят, и как пить дать кто-нибудь кого-то на ножи поставит. Рамон радовался вечеру и с дамами, и без.
Уединение Альмейды и юного Алвы нарушил один знакомый моряк. Ему кто-то подарил бутылку хорошего вина, и теперь счастливый обладатель жаждал им поделиться с окружающими, несмотря на бочки. Но всем было лень возиться с пробкой. Моряк подошел к Рамону, зная, что у него с бутылками разговор всегда короткий. Альмейда, по-прежнему молча, деловито взял бутылку и сильно ударил ладонью по ее дну, высаживая пробку. Моряк сердечно поблагодарил и удалился, увидев, что у одного кружка с вином уже есть, а другому наливать некуда. И снова у борта воцарилось молчание, но Рамона оно нисколько не тяготило.

0

5

- Я как-то слышал Ваше имя, рэй Рамон. И рад личному знакомству. – Блеснула новая ослепительная улыбка. Росио принял кружку не чинясь, с благодарным кивком. Сегодня он, наверное, напьется, потому как ему весело, хорошо и свободно. Это ощущение пьянит не меньше, чем вино, кружит голову, будто ветер. Ветер, что трепал сейчас спущенные паруса, заставлял плясать огни, играл, прикасаясь к волосам и лицу, легко и ласково, словно ладонь девушки. Ветер, что пел, как гитары, и смеялся, как  окружающие люди. Юный Алва слышал ветер, и улыбался.
Подошедший с бутылкой моряк ненадолго отвлек молодого маркиза Алвасете от ощущений и размышлений. И Росио с каким-то совершенно детским восхищением пронаблюдал за тем, как новый знакомец Алмейда избавил пробку из бутылочного плена.
-Весьма впечатляюще! - И вновь замолчал.

- Расскажи мне о море, моряк -
Из окна я не вижу его...
Расскажи мне о море, моряк, -
Я не знаю о нем ничего.
Здесь луга и река, рядом - щебень и мрак.
Душу гложет тоска, не проходит никак...
Расскажи мне о море, моряк!
Расскажи мне о море, моряк! – Приятный баритон выпевал слова песни под звуки гитары, струны которые то звенели, как от смеха, то надрывно рыдали.

Росио склонил голову набок, прислушиваясь. Эту песню он слышал впервые в жизни. Она как нельзя лучше подходила для нынешнего вечера.

- Расскажи, не таи; растревожь мою грусть.
Я рассказы твои заучу наизусть.
Терпкой солью бодяги ожог на губах...
Расскажи мне, бродяга, о вольных ветрах!
Расскажи про шторма, про туманы и штиль,
Как качалась корма, как упрямился киль,
Про морскую звезду, про далекий маяк...
Подари мне мечту! Умоляю, моряк...

-Ветер на море совсем иной, чем на суше? – Алва решил прервать затянувшееся молчание.  Ему и вправду было интересно. Хотелось узнать больше и из первых уст – от моряка.
Снова отмахнулся от зовущего приятеля. С тем можно пообщаться в любое время. А сейчас интереснее тут, пусть даже Алмейда и молчит. Иногда молчание заменяет тысячу слов и оказывается нужнее.

0

6

-Ведь у нас новостей - кто женился, кто сдох
И когда-то гостей нам пошлет еще бог?
Каждый день - те же лица, иначе никак...
Ты ведь хочешь напиться за мой счет, моряк?

Рамон едва слышно подпевал песне, скорее, просто шевелил губами. О своих певческих талантах он был мнения весьма скромного, и потому всегда предпочитал слушать тех, у кого выходит действительно хорошо. А Росио он ответил, только дождавшись конца песни.
- Конечно. Скажу больше - в разных морях и ветра разные. И даже на разных широтах одного и того же моря они часто не походят друг на друга. - разговорчив Альмейда становился только в одном случае - когда речь заходила о море. Так что Алва задал правильный вопрос. Моряк призадумался ненадолго, вспоминания "знакомые" ветра. - У них разный характер, разный запах. Среди них тоже есть мужчины и женщины. На берегу Устричного Моря, к примеру, у подножья высокой Горы стоит город-порт Хексберг. Ходит поверье, что на вершине Горы живут ведьмы, местные зовут их кэцхен. - на непривычном для марикъярского языка слове Рамон запнулся и повторил его еще раз, тщательно проговаривая - на самом деле кэцхен - это очеь опасный шквал на море. Может в буквальном смысле убить корабль. И это определенно ветер с нравом женщины. Очень опасной и очень красивой. Действительно, ведьмы.
Забирать кружку с вином обратно Альмейда не стал, огляделся в поисках новой. Мимо снова пробежал моряк, тот самый, с бутылкой. Бутылка, кстати, была уже ополовинена, и в результате осталась в руках Рамона. Моряк отпил немного прямо из горла, отсалютовав сначала Росио.

0

7

Юный маркиз Алвасете слушал нового знакомца с жадностью. С куда большей, чем обычно слушал менторов – как во время домашнего обучения, так и в Лаик.  Те рассказывали сухо и скучно, не зная на самом деле – о чем говорят. Этот же человек рассказывал  том, что знал. Знал на  самом деле, не понаслышке. И рассказывал интересно – образно, красочно, с душой. Явно с любовью к тому, о чем говорил. И со знанием дела.
- Да, Вы правы, совершенно правы, рэй Рамон. У каждого ветра, как и у каждого человека, свой характер. И голос тоже. – Он согласно кивнул, когда  моряк закончил свой рассказ.  – Кэцхен. – Повторил вслед за Алмейдой. – Это на дриксен или на гаунау? Ветер-женщина, это, должно быть, очень любопытно.  «Кэнналиец» - «парень» сухой, жестковатый. Но сильный, голос у него  громкий. Здесь даже в заливе его бывает слышно.
Сделав довольно большой глоток из кружки после того, как отсалютовал Рамону в ответ, Росио закашлялся и засмеялся. Вино оказалось крепким. Очень крепким, он впервые пил такое. Оно сразу ударило в голову, захотелось совершить нечто такое… подобное тому, что они творили в Лаик с Мишелем Эпинэ и другими «жеребятами». Только не слишком обидное. Точнее, нет – не обидное совсем, но безрассудное. Удерживая кружку одной рукой, другой  Росио ухватился за  канат, туго натянутый от мачты и идущий  вниз, и вскочил на борт судна. Затем отпустил канат, балансируя руками и стараясь не расплескать вино.

0

8

Признаться честно, Рамон был в некотором замешательстве. Ему давно не встречалось людей, которых сразу становилось так много. Казалось, что, появляясь где бы то ни было, младший сын Алваро сразу заполняет все пространство вокруг своим голосом, улыбкой, самим собой... И, удивительное дело, это совсем не раздражало, даже наоборот. Росио показался Альмейде похожим на ветер, раз уж о нем зашла речь. Врываясь куда-то, ветер тут же оказывается повсюду: ерошит твои волосы, разбрасывает важные бумаги... но ты дышишь им, и если он свежий и чистый - тебе хорошо.
- Это бергерское наречие.
Рамон смотрел на Росио, слегка улыбаясь. Впрочем, моряк вообще не имел привычки показывать в улыбке зубы. Он не пытался быть сдержанным специально, как-то само всегда выходило и потому, наверное, тоже никогда не раздражало окружающих.
Правда, спустя пару мгновений Альмейда понял, что внешность юного Алвы ввела его в некоторое заблуждение. Росио выглядел вполне взросло, но все-таки еще был очень молод (оба молодых человека еще находились в том возрасте, когда разница в пять лет ощущается).
Не ошибся ли я, предложив ему этого вина? Оно слывет одним из самых крепких. Ну, что поделать, теперь придется самому следить, чтобы в воду не сверзился.
Не выпуская бутылки из рук, Рамон подошел к борту... и повторил прыжок Росио.

0

9

Росио снова засмеялся, когда увидел прыжок моряка.  То, что происходило, походило на какую-то игру. Забавную и пока еще интересную.  Юный маркиз больше не слушал – зовет его  кто-либо или нет. Там – выпивка и разговоры – это всегда успеется. Тут – свобода и ветер. Это выпадает реже.  Надо пользоваться. Еще один глоток из кружки. Пошатнулся, но удержался, взмахнув руками. Причем так резко, что вино все же выплеснулось, красным пятном стекая по рубашке. Как именно так получилось – кэнналиец не понял. Ведь вроде держал кружку наотлет.
- Жаль, что я попал в оруженосцы к фок Варзов, а не к альмиранте.  На суше интересно, если есть война. А войны сейчас как раз и нет.  Жаль. – Повторил еще раз. Вино путало мысли, но это было не страшно, даже весело. Только не сказать чего-то такого, чего не нужно говорить. А чего говорить не нужно?
- Вы знаете много языков, рэй Рамон? Странно, что я не распознал бергерский. Забавно.
В голове начало шуметь немного больше, чем того стоило. Росио снова покачнулся и счел за нужное не рисовать. Даже будучи выпившим, он понимал, что купание в холодной прибрежной воде вряд ли пойдет на пользу. Разве что протрезвит. А трезветь не хотелось. Поэтому юноша присел на корточки, так же балансируя двумя руками, а затем просто сел на борт корабля.

0

10

Парня просто-таки штормило, и Альмейда подошел чуть ближе. Но, слава Астрапу, видать, Росио Алва оказался из тех, кому крепкие напитки дают сначала в ноги, а потом в голову. По крайней мере, ему хватило ума сесть на борт. Рамон подуспокоился, но отходить не спешил, как, впрочем, и садиться. Он спокойно сделал несколько шагов по кромке борта, как по ровной земле. В конце концов, это вам не бежать от кормы к носу корабля, когда качка такая, что молишь об одном: успеть добежать и уцепиться хоть за что-то, пока корабль не кинет опять носом вверх, и ты не покатишься кубарем обратно.
- Война - это не так уж интересно. Маршал фок Варзов куда интереснее войны. - пожал плечами Рамон, отпив еще немного вина и покосившись на юношу в раздумьях, стоит ли наливать ему еще. Для многих Альмейда говорил загадками, потому что большая часть мыслей моряка всегда оставалась при нем. Рамону доводилось встречать господина фок Варзов, слышать его разговоры с альмиранте, и Альмейда был впечатлен. Военный гений маршала не вызывал сомнений. Рамон очень уважал и адмирала, но при этом, чем старше становился, тем чаще понимал: вот в этой или вот в этой ситуации он бы поступил и скомандовал по-другому. Самое интересное, что идеи эти почти всегда оказывались правильными, удачными.
А впрочем, хорошо там, где нас нет. И все же море я бы ни на что не променял.
- Говорят, ты знаешь язык, когда можешь сочинить на нем стихотворение или песни. Я в этом не мастак. А вы?
Поразмыслив, Рамон все-таки подлил Росио еще вина, но сел рядом.

0

11

Росио держался одной рукой за борт, в другой все так же продолжал сжимать кружку. Ощущение небольшого головокружения в сочетании с легкостью сознания было одновременно привычным и нет. Привычным, потому как юному маркизу Алвасете уже приходилось напиваться, нет – потому как это всегда происходило на суше. Еле заметное покачивание корабля придавало  ощущениям некоторую любопытную новизну.
Он проследил взглядом за новым знакомцем, за тем – как тот ловко пробежался по борту, но  повторить подобное не решился. Только белозубо улыбнулся. Стукнул  о борт донышком кружки. Что-то вроде аплодисмента – короткого, но довольно звучного. На замечание об интересности маршала фок Варзова кивнул. То недолгое время, которое Росио служил Варзову в качестве оруженосца, принесли юноше куда больше пользы и знаний, чем в Лаик.  Маршал не препятствовал своему оруженосцу интересоваться тактикой и стратегией, и даже сам  наставлял его, показывая и  разъясняя на примерах  истории войн ошибки, просчеты и правильные решения полководцев прошлых времен. Говорил – как бы поступил сам и предлагал маркизу Алвасете решить задачу по-своему.  Это всегда было интересно и увлекательно. Посему с нынешней оценкой маршала моряком кэнналиец был полностью согласен.
- Нет, настолько хорошо я знаю только кэнналийский и талиг. – Ухмыльнулся, чуть помотал головой.  – Но это только пока. В будущем я исправлю этот недостаток в своем образовании.
Когда в кружке снова появилось вино, Росио запрокинул голову, открыв рот и наклоняя кружку. Он хватал ртом  рубиновую струю, и глаза юного маркиза смеялись.

0

12

- Начинание похвальное. - одобрил Рамон, причем в его голосе не было слышно ни снисходительности старшего, ни насмешки. Впрочем, у Айльмейды почему-то не было особых сомнений, что младший сын соберано - из тех людей, которым все дается легко. Моряк снова надолго замолчал, но ему было совсем не скучно. Вопреки своему вечно суровому виду, Рамон вовсе не имел ничего против смеха, улыбок. Да, сам он был не таков, но любил находиться рядом с красивыми и веселыми людьми, особенно если это все не фальшивка. На таких людей можно смотреть долго, как на море. Правда, многих смущали пристальные взгляды Альмейды, поэтому он вскоре одернул себя и огляделся.
На корабле почти никого не осталось. Моряки, видать, вместе с местными спустились на берег, к кострам, женщинам и новым бочкам с вином. Рамон не знал, захочет ли Росио остаться, или последует за ними. Так или иначе, он не собирался ни удерживать его, ни выпроваживать. Приметив неподалеку бесхозную гитару, Альмейда счел, что хозяин едва ли обидится, если ее ненадолго позаимствуют.
Сам моряк действительно не умел сочинять песен, но не уметь сочинять - не значит не уметь играть и петь. Опять же, каким-то выдающимся голосом он тоже похвастать не мог, но стекло от его потуг вроде как не лопалось. Рамон скорее рассказывал истории под музыку, чем пел.
Подладив струны под себя, он негромко начал.
Четыре брата живут у моря,
Четыре брата и их сестрица.
Старший брат - родня со змеею,
А второй брат - с хищною птицей.

У третьего брата - душа медведя,
У младшего брата - сердце волка.
Их глаза зеленей старой меди,
Взгляды их острее иголки.

А сестра их - шиповник белый,
Прекрасна ликом и смотрит гордо,
И любовь проникает в тело
Быстрее, чем жало мизерикорда.

Ах, глаза ее - изумруды,
Словно черные змеи - косы,
Ярким кармином алеют губы,
Тело белее слоновой кости!

Сестра выходит гулять на берег,
А братья зубы в ухмылках скалят,
Братья за нею верхами едут,
О портупеи навахи правят.

Их навахи остры, как ветер,
Зимний ветер, злой и холодный.
Лик сестры печален и светел,
Лица братьев темны и злобны.

Ах, узнал я себе на горе,
Что шиповник в плену томится...
Четыре брата живут у моря,
Четыре брата и их сестрица.

Это была очень старая марикъярская песня. Может, ее когда-то кто-то сочинил, но на острове она давно считалась народной.

0

13

Услышав похвалу от своего нового знакомца, Росио стремительно обернулся и начал вглядываться в лицо  моряка – не насмешничает ли тот. Однако отблески костра, на котором жарили мясо, освещали совершенно серьезное, хотя и не суровое лицо. Значит – одобряет на самом деле. Дело было даже не в том – было ли это искреннее одобрение или просто равнодушная вежливость. А в том, что над ним не смеялись. Этого вспыльчивый кэнналиец не любил и мог счесть подобное поводом для дуэли.
Вино в кружке закончилось, и кружка была отставлена в сторону на борт корабля. Голова немного кружилась, но ощущение были приятное. Словно он летел куда-то. Маркиз Алвасете еле сдержался от того, чтобы раскинуть руки, словно птица в полете. Только снова рассмеялся, слегка помотав головой.
Однако смех смолк, как только раздались перебор гитары и песня. Алва склонил голову, вслушиваясь в слова песни. Необычно. Смесь северного снежного холода и  что-то еще – южное, но не паляще-жаркое.
Словно Кэцхен и «Кэнналиец». – Эта мысль заставила улыбнуться. Песня, и правда, словно показывала различия между двумя ветрами. А еще – между этими двумя людьми – марикъяре- моряком и воином-кэнналийцем.
- Словно волки. – Проговорил Росио немного задумчиво, когда последние звуки гитары тихли. Алва всегда уважал и любил песню, потому никогда бы не стал перебивать поющего или играющего. А вот когда музыка уже смолкла, тогда можно и высказать свое отношение.  – Злая песня. Красивая. – Он снова улыбнулся.

0

14

Альмейда кивнул, соглашаясь, и ненадолго отставил гитару, чтобы снова плеснуть Росио вина. Он видел, что юноша уже изрядно пьян. Но во-первых, что с того? В такую ночь можно и нужно пить так, чтобы домой уползти на бровях, а утром мучиться похмельем. Во-вторых, Рамон и сам был уже далеко не трезв, все-таки он пить начал раньше молодого Алвы.
- Есть и другая песня, продолжение этой.
Альмейда отхлебнул еще вина и снова взялся за гитару. Мотив был похожим, но это вообще являлось отличительной чертой марикъярских песен. Они все были словно продолжением друг друга, и рассказывали бесконечную историю. Почему-то не очень веселую. Рамону это всегда казалось довольно странным, ведь в целом марикъяре - довольно жизнерадостный народ, он скорее исключение из правил.
Ах, волна моя - цвет зеленый,
Я жемчужин ловец беспечный,
И в пучины тьме вековечной
Твоих глаз вижу цвет зеленый.

Ах, волна моя - гребень белый,
Крики чаек прибою вторят.
На причале замечу с моря
В волосах твоих гребень белый.

Ах, волна моя - синью кружев
Перед бурею расплескалась.
Ах, как по ветру развевалась
Твоя мантилья - да синью кружев.

Ах, волна моя - серой сталью
Песок остывший перед закатом.
У тебя есть четыре брата,
Их ножи блестят серой сталью.

Ах, волна моя - алым маком
В пучине моря цветут кораллы.
Так и кровь моя расцветала
На песке сыром алым маком.

Допев, Альмейда не стал откладывать гитару, а протянул ее Росио.
- Твоя очередь. - Моряк сам не заметил, как вышло на "ты".

0

15

Маркиз Алвасете улыбнулся, благодарно кивнув, и вновь приложился к кружке. Вино кружило голову, так же, как  и песня, похожая на брызги морской волны и порывы ветра. И здесь – на борту корабля – где оставались только они вдвоем – было ничуть не хуже, чем где-то там, где шумели люди, горели костры. Песня у них двоих была, вино тоже. А главное – было какое-то странное, необъяснимое единение душ. Может – кратковременное, только на этот вечер. Но оно было. Кэналиец чувствовав в марикъяре нечто родственное себе. И, одновременно, непохожее, дополняющее его самого. Было ли тому причиной  вино на двоих из одной бутылки, музыка, которую понимали они оба, или весь этот вечер – неизвестно. Но оно было. И это было не менее  интересно, красиво, таинственно и вообще здорово, чем романтичное свидание к какой-нибудь кэнналийской красавицей или тайная вылазка с Мишелем Эпинэ.
Прежде, чем взять гитару, Росио допил вино и с размаху зашвырнул кружку за борт, целя в какой-то, стоящий на берегу, валун. Далеко, темно. Но  вскоре раздался глухой удар, ознаменовавший, что «снаряд» попал в цель. Алва рассмеялся, тряхнул головой. Иссиня-черные в отблесках огня, волосы рассыпались по плечам. Перехватив гитару у Рамона,  юноша медленно и даже нежно провел пальцами по грифу и струнам – будто здороваясь и знакомясь. Склонил голову набок, вслушиваясь в звук.

- Брат мой сводный,
Брат мой с перевала,
Что мне делать с сердцем,
Что болеть устало?
- Черный камень
Заменит сердце -
Ай-яй-яй-яй,
Черный камень...

Брат мой сводный,
Брат мой с побережья,
Не отмыть ножа мне,
Что убил надежду!
- Горький ветер
Высушит слезы -
Ай-яй-яй-яй,
Горький ветер...

Брат мой сводный,
Брат мой из пустыни,
Вспомнишь ли о мести,
Когда труп остынет?
- Алой кровью
Умоется сталь -
Ай-яй-яй-яй,
Алой кровью...

Брат мой сводный,
Брат мой из дубравы,
Помянешь ли брата
На заре кровавой?
- Струнным звоном
Расколется ночь -
Ай-яй-яй-яй,
Струнным звоном...

Резкие переборы, негромкий, но тоже резкий голос, четко выпевающий слова, словно чертя невидимый рисунок. И не кистью, а шпагой. Такой же быстрый и неожиданный обрыв мелодии – рука прижала струны.  Быстрый дерзкий взгляд и белозубая улыбка, словно вспышка молнии.

0

16

Рамон проследил взглядом за полетом кружки и цыкнул зубом.
А пить он из чего теперь будет, интересно знать.
Ну да невелика беда. Никто не запрещает пить прямо из бутылки, в конце концов. Сам же Рамон пьет.
Песня, которую затянул Росио, была Альмейде отлично знакома. Но подпевать моряк не стал. Юный Алва пел гораздо красивее, чем он. Так что лучше уж слушать хороший голос, кивая в такт головой и прихлопывая в такт ладонью по бедру.
Когда песня закончилась, Рамон помолчал немного, после чего весомо констатировал:
- Хорошо. Очень хорошо.
Вино в бутылке плескалось уже на самом дне. Альмейда поднялся на ноги, протянул ее Росио, а сам отправился на поиски новой порции выпивки. Завтрашний день обещал быть абсолютно свободным, так что моряк собирался с чистой совестью залиться по самые брови. В конце концов, его еще даже не покачивало, в отличие от неожиданного собеседника-собутыльника. Непорядок.
Вина, к сожалению, не нашлось, зато кто-то оставил непочатую пузатую бутыль касеры. С ней-то Рамон и вернулся к борту корабля и снова сел рядом с Росио.
- Осталась только касера. Если начнем ее - останется только упиваться до упора. С утра голова треснет, правда.
Альмейда отхлебнул из бутылки и вопросительно посмотрел на Росио. Жаль, конечно, будет, если парень уйдет, с ним хорошо. Но с другой стороны, Рамон все равно не останется один. Море же вокруг...

0

17

Пусть песня не была полностью про море, пусть в ней не очень слышен ветер, но это – песня кэнналийцев. И в ней сплетается все. Море, ветер, солнце, жизнь и смерть, кровь и сталь. То – чем живет любой кэнналиец. И моряку она понравилась. Росио благодарно кивнул в ответ на похвалу. Ему самому или песне – не важно. Рамон прав – хорошо.
Пока марикъяре ходил за новой порцией, чем можно было бы наполнить горло и опустошить голову, юный маркиз допил то, что уже было. Отправлять бутылку вслед за кружкой не стал. Кружку утром подберут и смогут использовать, а вот бутылка разобьется. Потому  наклонился, разжал пальцы, опуская бутылку на палубу. И сильно покачнулся, чуть не свалившись за борт. Когда в одной руке бутылка, а в другой – гитара, уцепиться не чем.
- Касера?  - Алва посмотрел на подошедшего моряка. – Признаться, вот ее еще никогда не пробовал. А что голова треснет – не страшно, думаю. До утра мы с тобой еще в воде сможем оказаться, если  не удержимся и рухнем за борт.
Он снова рассмеялся, представив себе эту картину.
Со стороны послышались голоса. Соберано Алваро и адмирал вышли из каюты. Видимо, проветриться, так как по громкому голосу отца Росио понял, что в каюте вряд ли занимались серьезным обсуждением военного положения на флоте и в армии. Скорее, если там и было обсуждение, то только вкуса вин.
- Как думаешь – заметят они нас или нет? - Кивок в сторону голосов, лукавая усмешка, словно юноша задумал какую-то шалость.

0

18

Будь Рамон трезв, он бы, наверное, поостерегся угощать касерой Росио после стольких кружек вина. Но увы, Альмейда и сам был уже весьма пьян, так что счел, что каждый уважающий себя мужчина должен хоть раз в жизни пережить похмелье от касеры. К тому же в этот чудесный вечер она пошла так хорошо, так легко и гладко... ну просто чудо.
- Нет, купаться мы сегодня не будем. Тот, кто купается пьяным, рискует потом вечно с найэри миловаться. - Наставительно пояснил Рамон. На моряцком жаргоне это значило попросту "утонуть".
Голоса маршала и альмиранте несколько спутали планы Альмейды. Он, конечно, уважал начальство как прекрасного воина и моряка, к тому же любил как хорошего человека, но все ж таки начальство же. Пред его очи в таком виде лучше не являться даже во время праздника. И уж точно не в компании такого же пьяного маршальского сына. Так что Рамон, в раз вернув себе всю свою молчаливость, приложил палец к губам и поманил Росио в сторону сваленных в кучу свернутых канатов. За ними можно было без труда спрятаться.
- Рамон! - вдруг раздался над морем, кораблем и ночью раскатистый бас Альмиранте. И молодому человеку тут же стало ясно: дражайшее начальство явно пьяно так же сильно, если не хуже. - Р-рамон, выходи, я знаю, что ты здесь!
Хмель хмелем, но соображал альмиранте по-прежнему как надо. Альмейда и правда имел привычку оставаться на палубе, когда все сходили на берег во время подобных пьянок. Начальство тем временем продолжало распинаться.
- Выходи, Рамон! С тобой хочет поговорить Первый Маршал Талига!
Час от часу не легче.
Альмейда собирался отсидеться за канатами, и совесть его абсолютно не мучала. Но вмешалась судьба в лице разлитого кем-то ли масла, то ли еще какой дряни. Моряк хотел сесть, но рука проскользила по доскам, и он рухнул, разумеется, опрокинув и канаты, хорошо хоть не на себя. Пришлось подниматься на ноги и вытягиваться во фрунт.
- Я здесь, альмиранте! Прошу простить, заснул.
Извечный серьезный вид играл Рамону на руку - так было легче сойти за трезвого. Сильнее же всего Альмейда надеялся на то, что никто не заметит Росио, которого за оставшимися канатами все еще было не видно.

0

19

События развивались стремительно и принимали очень интересный оборот. Росио скользнул ужом за канаты и притаился, высовывая только голову. Хорошо еще, что в темноте не особо заметно. То, как красиво Рамон вывалился чуть не под ноги    альмиранте, заставило маркиза Алвасете зажать рот рукой, чтобы не захохотать в голос. Не над самим марикъяре, а над забавной ситуацией. Если бы на месте Алмейды оказался он сам – смех Росио был бы не меньшим.
Впрочем, данная ситуация не только забавляла, но и огорчала. Точнее – раздражала. Ну еще бы – так хорошо сидели, выпивали, да еще под гитару, и нате вам – принесли ызарги всякое начальство. Хотя, конечно, нехорошо так говорить про родного отца, но… Если бы не  знак Рамона, чтобы юноша сидел тихо, маркиз Алвасете наверняка бы сорвался.
И о чем с моряком может говорить Алваро?  Непонятно.
Росио высунулся чуть больше.

0

20

Рамон, конечно, умел придавать своему лицу каменное выражение, но опыт и проницательность старых вояк оказались сильнее.
- Э, да тут дельного разговора не выйдет. - присвистнул альмиранте, впрочем, в голосе его слышалось только веселье. - Вечно его серьезный вид меня обманывает. На самом деле по части пьянок и праздников он от других марикъяре ничем и не отличается. Вот, хотел тебя представить другу. Парень дельный, весьма. Далеко пойдет.
Сохраняя полное достоинства молчание, Альмейда поклонился начальству, мол, премного благодарен. Это была стратегическая ошибка. Палуба опасно приблизилась. К счастью, Рамон был хорошим моряком и сумел выпрямиться, не ударив в грязь лицом, но теперь перед ним то и дело стояло полтора альмиранте и два соберано. Маршал Алва за все это время не проронил ни слова, на какую-то долю секунды моряку даже показалось, что тот смотрит ему за спину.
Нет, никак он не мог увидеть Росио. - Альмейда встряхнул головой, отгоняя наваждение.
- Ладно, гуляй уж.
Альмиранте и маршал удалились, но Рамон на всякий случай все еще чеканным шагом вернулся к сваленным в кучу канатам. Только там он смог наконец расслабиться и растянулся прямо на палубе.
- Касера еще осталась? - спустя некоторое время спросил он Росио. - Конечно, они и так оба были уже более чем пьяны, но счастливое избавление от начальства нельзя не отметить.

0

21

Хвала богам, начальство в лице отца и альмиранте убралось так же быстро, как и появилось. Ну, само собой, учитывая определенное количество выпитого и того, что палуба корабля все же не земля и не ровный пол в доме. Если  выпить много, то и ровный пол покажется палубой при качке. Однако оба военачальника – сухопутный и морской – не падали и даже не качались, когда  отходили от так же нетрезвого моряка.  Алваро так вообще держался как всегда прямо. Хорошо еще сына не заметил, хотя смотрел почти что прямо на Росио. В какой-то момент юноша очень пожалел, что высунулся из-за канатов. Однако обошлось. То ли в темноте похмельную буйную голову маркиза Алвасете приняли за что-то совсем другое, то ли соберано решил не портить сыну вечер.  Еще бы – вырваться к строгому отцу всего на несколько дней от не менее строгого фок Варзов – это все-таки повод, чтобы немного расслабиться. Хотя тут уже было совсем не немного. Ну и кошки с ним. Сейчас было хорошо, а что будет завтра – оно и будет завтра. И сегодня об этом беспокоиться нечего.
Росио поймал себя на мысли, что эти самые мысли начинают уже понемногу путаться и повторяться в голове. А еще – в голове гудело и плыл туман. Это надо было срочно исправлять. Первые глотки касеры немного прояснили мозг еще перед тем, как Рамон направился  к альмиранте, теперь, пожалуй, стоило повторить.
- Касера еще осталась, господин будущий ални... анмир… адли… - Росио  хотел отрапортовать, но с веселым ужасом понял, что у него начинает заплетаться язык. Хорошо еще ноги в порядке, и сидит он на палубе. Так что вместо ответа он просто сунул  в руку моряка прихваченную бутылку.

0

22

Рамон взял бутыль, не меняя позы, отхлебнул, немного пролил мимо. Несмотря на то, что телом он был уже, несомненно, пьян как истинный счастливец, мысли в голове были до странности ясными.
- Предлагаю пари. Кто первым станет адмиралом, или же первым маршалом. Второй ставит ящик лучшего вина, которое сможет найти.
Альмейда поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы их с знакомство с сыном соберано ограничилось этой пьяной ночью. Хорошо бы еще встретиться - и не раз. И в бою, и в мирное время. Моряк не принадлежал к числу тех людей, которые считают, что с человеком нужно долго общаться, чтобы узнать его хорошо. Прежде всего потому, что изучить человека толком невозможно. Всегда появляется что-то новое, скрытое. А вот понять, лежит ли у вас друг к другу душа - это как раз не трудно.
Рамон не любил много болтать, но не от стеснительности, когда ему было, что сказать - он говорил.
- Росио.- моряк приподнялся на локтях и посмотрел на молодого человека. - Я считаю, хорошо бы нам с тобой стать друзьями.
Где-то в глубине души Альмейда понимал, что, если Алва будет согласен, с этой дружбой придет целый ворох проблем. Но Рамона это не пугало. Он тоже не подарок, не зря ведь говорят про чертей и тихий омут. К тому же, проблемы созданы для того, чтобы с ними справляться, а не чтобы от них бегать.

0

23

- Для пари нам нужен судья. Но я согласен. – Росио активно кивнул, отчего все поплыло перед глазами, а голова пошла кругом, будто они сейчас плыли в самый яростный шторм на всех парусах. Вдвоем. А куда – неважно.
А забавно было бы; неплохая идея. – Глаза маркиза Алвасете загорелись азартом и жаждой приключений. Он обернулся для того, чтобы высказать эту – весьма нетрезвую, но очень уж увлекательную – мысль собутыльник, но тот ошарашил его новой идеей.
Друзья? Полгода в Лаик, почти полгода в оруженосцах у фок Варзова и какое-то время в Олларии – при дворе  - достаточное время для того, чтобы понять – у потомков «Рамиро-предателя» может быть очень мало друзей, потому как доверять можно и нужно далеко не всем. Однако, если предлагает дружбу марикьяре, да еще и моряк – от подобного отказываться просто глупо. Моряки Марикъяре не могут лгать. Да и незачем это случайному знакомцу.
Росио молча протянул руку, так же молча и серьезно кивнул.
- Полагаю, за такое дело стоило бы выпить.  – Проговорил чуть погодя. И, держась рукой за канаты, попытался приподняться, чтобы  отправиться на поиски того, что скрепит дружбу, то есть – за очередной бутылкой спиртного, поскольку, как показалось юноше, касера уже успешно перекочевала в горло новоявленного друга уже до последней капли.

0

24

- Мысль годная. Пойдем вместе.
Рамон видел, какой нетвердой походкой передвигается его теперь уже друг, и решил, что друзей в тяжелых ситуациях не бросают. Альмейда поднялся вслед за Росио и подпер его плечом. Так, "домиком", они и продолжили свой путь, и вскоре их поиски увенчались успехом, что было неудивительно - отправляясь на берег, моряки побросали все где попало, все равно на суше нальют по новой. Завтра им всем, конечно, всыплют по первое число, будут драить палубу, как проклятые. Но мореплавание - это постоянное напряжение, и альмиранте лучше всех понимал, как иногда его подчиненным нужна такая вот отдушина.
Иными словами, очередная пузатая бутыль с касерой, правда, уже основательно початая, нашлась очень быстро. Держась за Росио (да, Рамона тоже изрядно шатало), моряк ее поднял и суровым взором окинул палубу. В голове, конечно, все было подернуто туманом, но все же хватило ума понять: где они сейчас лягут, там и заснут. Значит,  надо найти место поудобнее.
- На корму. - гордо скомандовал Альмейда, демонстрируя несомненные задатки талантливого военного. Он помнил, что там лежат мешки со всякими крупами, которые им предстоит перевозить. Вполне удобное место для ночлега, тем более, что с утра, как ни крути, разбудят вовремя.
Путь до кормы казался бесконечным, и тем не менее, они достигли цели. Рамон обстоятельно устроился поверх мешков, налил касеры в прихваченную кружку, дал ее Росио, бутылку оставил пока себе.
- За дружбу. - они чокнулись и выпили.

0

25

И когда они успели попасть в шторм? А если это не шторм, то почему палуба под ногами так подозрительно качается? Ну да не беда, главное стоять покрепче. А уж крепко стоять на ногах маркиза Алвасете жизнь уже научила.  К тому же новоприобретенный друг поможет в том, чего Росио не знает. Плечо у него крепкое, голова наверняка соображает тоже хорошо. Если что – корабль они успеют увести куда-нибудь в тихое место. Тольок вот почему их на всем судне всего двое? А, неважно. Справятся.
Наклоняться (пусть даже немного)  за бутылью касеры, стоящей на каком-то свернутом в круг канате, было нелегко – в голове зашумело. Росио успел ухватиться другой рукой за борт корабля, возле которого и находился свернутый канат. Выпрямлялся  будущий маршалне торопясь, потому как почувствовал, что его  знатно ведет. Ну да ничего, не страшно. Даже весело.
- На корму. – Последовал весьма толковый приказ, и оба молодых человека направились в указанном направлении. То, что приказ перемещения был толковым, Росио убедился, увидев сваленные мешки. И правда – на них будет куда удобней, чем на жесткой палубе. И облокачиваться, даже сидя на досках, сподручнее. Именно так – на палубных досках, опираясь спиной о мешки, и расположился. Взяв кружку с касерой, сначала отсалютовал ею будущему адмиралу, а потом чокнулся кружкой о бутыль.
-За дружбу. – Прозвучало это торжественно, но не чрезмерно патетически, и даже с какой-то долей радости в голосе. Затем Росио отправил содержимое кружки в рот, ощутив новое головокружение и легкость во всем теле. Еще немного, и он сможет взлететь. А разве иначе может быть с будущим повелителем ветра? Вот только ноги отчего-то стали тяжелыми. Как и голова. Да, так, пожалуй, не полетишь.

0

26

оос: Ну да, думаю, можно по финальному посту и все.

***
Оказавшись в горизонтальном положении, Рамон заснул не сразу. Сначала его одолело извечное проклятие всех очень пьяных людей - ощущение, будто падаешь в глубокую пропасть, и все вокруг закручивается спиралью. К счастью, длилось это недолго, и Альмейда заснул, нет, более того, отключился, как будто ему на голову упал якорь или как минимум ведро.
Пробуждение было мучительным. Мир вокруг вдруг стал невероятно холодным и... мокрым. Первым делом моряк разлепил губы, чтобы произнести пару марикъярских ругательств, и только потом глаза, чтобы осмотреться. На корабле субординацию, конечно, соблюдали, но в остальном не особо друг с другом церемонились. Моряки, вставшие на рассвете, чтобы привести корабль в порядок, выбрали старый, как мир, но очень действенный способ, чтоб разбудить помощника капитана. На него выплеснули ведро ледяной воды.
- Звиняйте, рэй, для Вашего же блага. - хохотнул кто-то. Рамон обижаться и не планировал. На это требовалось слишком много сил, а сейчас ему было больно не то что поднять голову или сесть - жить.
Тем не менее, он успел мычанием и отчаянным жестами остановить повторение процедуры. Моряки явно не поняли, кто является собутыльником Альмейды, и явно планировали опрокинуть лохань и на него.
- Это же сын соберано! - мужчине казалось, что он говорит громко и четко, на деле же он издал лишь слабый стон. Тем не менее, это помогло, и моряк с чувством выполненного долга рухнул обратно на мешки. Впрочем, вскоре из-под него эти самые мешки стали вытаскивать. Пришлось подниматься и, поддерживая рукой голову, которая, казалось, увеличилась раза в три, начинать будить Росио.

0

27

Неведомый Зверь Раканов был совершенно невидим. Но рычал и выл он оглушающее, так, что от этого воя раскалывалась голова. К тому же в какой-то момент Зверь кинулся на Росио и начал трепать его. Маркиз Алвасете машинально схватился за шпагу, резко сел, словно подброшенный неведомой силой. Голова загудела так, словно на нее надели пустое ведро и начали колотить по нему палкой. Глаза тоже разлеплялись с трудом. Смотрели на мир они довольно мутно, но даже сквозь эту пелену Росио смог увидеть склоненную над ним фигуру. На Зверя Раканов он похожа не была.  Разве что – на какого-то утопленника или найери, поскольку с фигуры отчего-то ручьями стекала вода.
- Какого ызарга?  - Голос  оказался хриплым и нетвердым. Надо было бы подняться или, хотя бы, понять – что происходит? И кто так бесцеремонно и безжалостно трясет сына соберано Алваро за плечо и, тем более – зачем? Шпагу Росио отпустил, так и не вытащив из ножен и теперь, уже сидя, сжал руками голову. Этот жест в скором времени  все же привел к желанному результате – в голове немного прояснилось. Не совсем, но, по крайней мере, до такой степени, что  юноша вспомнил – что было вчера, и понял, что надо выпить. Просто для того, чтобы разогнать оставшийся туман из сознания. Но для этого надо  подняться на ноги. Что будущий маршал и попытался сделать, упершись рукой о мешок, который тут почему-то начал уползать.
- Эк его разобрало. Впервые что ли пил? – услышал он чей-то насмешливо-сочувствующий голос. То, что это был голос человека, а ни какого-то там чудовища, Росио уже мог осознавать вполне отчетливо. Как и то – кто именно его тряс за плечо.
-[ b]Ты был прав – касера – это мощно. Очень.[/b]  – Маркиз Алвасете попытался кивнуть, пошатнулся. Успел ухватиться за заботливо подставленную руку кого-то из более трезвых (или уже протрезвевшись, что скорее) моряков. Затем принял так же заботливо  протянутую бутыль с кэнналийским, сделал пару щедрых глотков. Гул в голове тут же начал стихать, сознание – проясняться.
Корабль наполнялся шумом и движением – вернувшиеся на палубу моряки уже начинали прибираться. Гостившие на корабле кэнналийцы, судя по всему, собирались на берегу, перекликались межу собой и переговаривались с хозяевами вечера. Кто-то поинтересовался – не видел ли кто сына соберано? Судя по всему – сам соберано Алваро либо продолжал обитать в каюте адмирала, либо уже тоже сошел на берег, не заботясь о том – куда пропал сын. А чего заботиться, когда кругом все свои и нет никакой опасности?
Слыша, как его  имя выкликают, Росио с сожалением пронял, что  развлечение закончено, и пора возвращаться. Он серьезно – как ему казалось – посмотрел на новоприобретенного друга и протянул ему руку. 
- Полагаю, теперь ты должен побывать в Алвасете.
После этого заявления маркиз Алвасете  развернулся в сторону спущенного трапа. Ноги еще немного подводили, не желая держаться на земле твердо, поэтому пришлось не бежать, а идти довольно медленно. Дойдя до самого трапа, Росио обернулся и махнул рукой. Только после этого спустился на твердую землю, пройдя некоторое расстояние по шаткой, намеревающейся то и дело уйти из-под ног, доске.

Отредактировано Рокэ Алва (2012-01-21 01:05:58)

0

28

Рамон проводил Росио взглядом и, когда юноша уже собирался спускаться по трапу, все-таки произнес.
- Это уж непременно.
Альмейда умел говорить так, чтобы его все вокруг слышали, но при этом не кричать. В будущем адмиралу эта счастливая способность пригодилась не раз, но пока что он использовал ее просто чтобы попрощаться с новым другом.
Жаль, не успел рассказать про лучшее средство от похмелья.
За науку стоило благодарить непосредственное начальство - именно у него Рамон перенял привычку хранить для таких вот моментов бочонок бергерского пива. Большинство земляков Альмейды искренне не понимали, как можно пить этакую гадость, в обычной жизни моряк и сам ее не пил. Но нет ничто так не освежает, как пиво, когда страдаешь от похмелья.
Дела на корабле тем временем шли своим чередом, альмиранте не спешил звать адъютанта к себе, и Рамон решил, раз уж промок, окончательно прийти в себя, и сиганул прямо с борта в море. Кому другому от таких упражнений стало бы еще хуже, но только не Альмейде. В конце концов, девиз его семьи "в море - дома". И соленые волны всегда были лучшим лекарством. Мужчина не стал нырять глубоко, предпочтя неторопливо обогнуть корабль, чтобы подняться с другого борта.
Там его уже ждал альмиранте, и по кружке пива в руке старика Рамон с облегчением понял, что взбучки не последует.

оос: Ну вот теперь думаю точно финал)

0

29

Эпизод закрыт.

0


Вы здесь » Кэртиана. Шар Судеб. » Память » Будущий соберано и не менее будущий адмирал. Знакомство.